Второй удар пришёлся в то же место, только глубже — я ощутил, как металл входит в плоть раптора, как что-то хрустит и поддаётся под остриём.
Третий удар стал последним.
Труба пробила чешую, мышцы, хрящи и вошла в позвоночный канал с коротким влажным хрустом. Раптор содрогнулся всем телом, конвульсивно щёлкнул зубами в воздухе и обмяк, будто из него разом выдернули все кости.
Перебитый спинной мозг — надёжнее любой пули.
В капсуле повисла тишина, нарушаемая только шипением утекающего хладагента, потрескиванием инея на морде твари и моим собственным дыханием.
Я лежал неподвижно, глядя на мёртвую тварь. Новое сердце колотилось как бешеное. Адреналин гудел в крови. Руки мелко подрагивали.
Жив. Я жив.
Хер вам, а не Кучер на завтрак.
[УГРОЗА НЕЙТРАЛИЗОВАНА]
[КЛАССИФИКАЦИЯ: ЮТАРАПТОР, ПОДВИД «НОЧНОЙ ОХОТНИК»]
[МАССА: 1200 КГ / ДЛИНА: 3.2 М]
[ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «ПЕРВАЯ КРОВЬ (АПЕКС)»]
[НАГРАДА: +50 К РЕПУТАЦИИ (СКРЫТО)]
[ПОЗДРАВЛЯЕМ, ОПЕРАТОР КОРСАК!]
Красные строчки плыли перед глазами, сменяясь зелёными, потом золотыми. Какие-то иконки, какие-то цифры. Праздничная мишура для убийства.
Я смахнул уведомления жестом и они послушно исчезли.
— Что за хрень? — спросил я вслух. — Игрушки для детей?
— Геймификация мотивирует, — Ева снова была бодрой. — Но тут дело не только в веселье.
— А в чём?
— В нейропластичности. Твой мозг сейчас в шоке, Кучер. Он пытается управлять чужим телом. Если я сейчас загружу в тебя полный пакет боевых программ — баллистику, токсикологию, расширенную моторику — у тебя просто предохранители выгорят. Инсульт, пена изо рта, конец игры.
— Обнадёжила.
— Система разблокирует слоты постепенно. Чем больше стресса ты переживаешь, тем быстрее адаптируется нейросеть. Убил Апекса — мозг получил встряску, каналы расширились. Теперь я могу подгрузить что-то полезное без риска превратить тебя в овощ.
— И что даёт эта репутация? — я кивнул на исчезнувшую надпись.
— Доступ, — коротко ответила Ева. — Корпорация не даёт новичкам доступ к закрытым частотам, картам ресурсов или армейским магазинам. Ты для них пока «ноль». Наберёшь рейтинг — сможешь запрашивать орбитальную разведку или торговать с официальными постами. Останешься на нуле — сдохнешь в канаве, и никто даже отчёт писать не станет.
— То есть, хочешь жить — убивай больше?
— Хочешь жить — докажи, что ты актив, а не пассив. Добро пожаловать в капитализм, Кучер.
Я повернул голову, разглядывая мёртвого раптора. Глаза твари смотрели в никуда. Пасть приоткрылась, обнажая ряды зубов. Язык вывалился набок.
Красивая смерть. И быстрая.
Но это был только первый динозавр. Не последний.
— Кучер, — голос Евы стал мягче. — Как ты?
Хороший вопрос.
Я попытался оценить своё состояние. Тело теперь слушалось, после этой чёртовой «дефибрилляции». Боли уже не было. Повреждений, кажется, тоже. Раптор не успел меня задеть.
— Нормально, — сказал я вслух. — Выбираемся.
Выбираться из капсулы пришлось через ту же щель, которую проделал раптор.
Мёртвая тварь застряла в проёме. Тысяча двести с лишним кило мяса, костей и чешуи, намертво заклинившие в рваном отверстии. Я упёрся ногами в пол капсулы, схватился за край обшивки и толкнул.
«Трактор» справился.
Туша сдвинулась сначала на сантиметр, потом на два. Что-то хрустнуло, что-то чавкнуло.
Я толкал снова и снова, пока раптор не вывалился наружу. Слышал, как туша шлёпнулась на землю. Повезло, что она рухнула не всей массой на крышку капсулы, а только головой.
Теперь щель была свободна.
Поэтому я протиснулся наружу и встал.
И в этот момент джунгли обрушились на меня. И это не метафора. Они именно обрушились. Всеми органами чувств сразу, как цунами или лавина. Или хрен её разбери кто.
Новое тело воспринимало мир иначе — ярче и громче. Будто кто-то выкрутил все настройки на максимум.
В нос ударили сотни запахов, переплетённые в единый сложный букет.
Потом звуки. Птичий гомон, но неправильный, слишком низкий, с клёкотом и щёлканьем. Треск веток раздавался где-то в чаще — что-то крупное двигалось, далеко, но недостаточно далеко. Жужжание насекомых. И под всем этим далёкий рёв. Утробный, первобытный. Что-то очень большое заявило о себе миру.
Увидел зеленоватый свет, рассеянный кронами деревьев, которые уходили вверх на немыслимую высоту. Я задрал голову и не увидел неба. Только листья, ветки, лианы. Слой за слоем.
Деревья были невероятно огромными. Это слово не передавало масштаб. Стволы — каждый толщиной с многоэтажный дом. Кора была грубая, бугристая, покрытая мхом и грибами. Корни были выступающие из земли, как спины каких-то погружённых в почву чудовищ.
И листья. Каждый размером с обеденный стол. Некоторые даже больше.
Всё здесь было масштабнее. Всё было больше, чем на моей родной Земле.
Я стоял посреди этого, голый, растерянный, с кулаками, испачканными кровью раптора. И чувствовал себя муравьём, который случайно заполз в собор.
— Красиво, правда? — сказала Ева.
Её голос вырвал меня из ступора.
— Охрененно, — согласился я.
И только тут посмотрел вниз.
Тело «Трактора» было впечатляющим. Это первое слово, которое пришло в голову. Второе — «человеческим».
Мускулы бугрились под кожей, но не как у культуристов напоказ, а функционально, как у рабочего животного. Грудь широкая, руки толстые, предплечья как окорока. Живот плоский, с рельефом, который я не видел в зеркале лет десять.
Кожа была странная. Слишком гладкая и ровная. И цвет — чуть сероватый, будто под ней была не кровь, а что-то другое.
Я поискал шрамы, к которым привык за тридцать лет. Осколочное в плече, следы от растяжки на рёбрах, старый порез на бедре.
Они были. Но совершенно другие. Бледные, едва заметные, будто зажили сто лет назад. Или были нарисованы тонкой кистью. Больше намёк на шрамы, не они сами.
И да. Остальное тоже было на месте. Пропорциональное.
Аватар — это не просто пустая оболочка. Корпорация десять лет убила, чтобы вывести идеальную формулу.
Пробовали киборгов — дохнут от помех. Пробовали трёхметровых гигантов — те жрут столько, что логистика не справляется.
В итоге остановились на обычном теле, но с нюансами. На Терра-Прайм плотная атмосфера, кислорода больше. Обычный человек там сгорит за неделю, потому что окисление тканей бешеное.
Поэтому и не удается лететь в собственном теле. Летит только сознание. Его оцифровывают и перебрасывают в Аватар. Но это био-синтетика! У неё свой метаболизм, свои гормоны, своя нейросеть. Это топка, в которую нужно постоянно кидать уголь. В общем, везде нюансы.
— Приятно познакомиться, — сказал я своему новому телу.
— Я тут решила поднять тебе боевой дух, — раздалось справа.
Я повернул голову.
И увидел, что рядом со мной стояла женщина.
Голограмма — я понял это сразу. Полупрозрачная, слегка мерцающая по краям, с лёгким голубоватым свечением, которое выдавало искусственную природу. Но детализация была безупречной. Каждая ресница, каждая прядь волос, каждая деталь анатомии.
Два метра роста. Минимум.
Пропорции принадлежали к категории «физически невозможных», из тех, что рисуют подростки на полях тетрадей — осиная талия, плавные бёдра и грудь, бросающая вызов гравитации и здравому смыслу одновременно.
Лицо красивое, с высокими скулами и полными губами. Глаза большие, волосы — чёрные, спускающиеся до поясницы.
И еще она была голая. Абсолютно. Я аж бровь от удивления приподнял. Что за шутки?
— Нравится? — Ева повернулась, демонстрируя себя со всех сторон. — Стандартная модель визуализации ИИ-ассистента. Психологические исследования показали, что мужчины-операторы лучше реагируют на визуальную стимуляцию. Повышается уровень дофамина, улучшается концентрация, снижается уровень стресса.
